Король Кобольд [ = Возвращение короля Коболда ] - Кристофер Сташеф

Пораженный Род уставился на него, а Гвен схватила его за руку и затаила дыхание; но сэр Мэрис круто повернулся обратно к королю, так и ликуя.

— Он, казалось, был повсюду, сперва на том берегу, потом на другом, среди лучников, а потом среди алебардщиков, везде побуждая их ко все более доблестным подвигам. Да, теперь они не поверят, что могут потерпеть поражение.

Гвен подняла голову, но Род стоял, приросши к месту.

— И все-таки, — нахмурясь, проговорил старый рыцарь, — почему вы поручили командовать мне? Если вы сами вели в бой солдат, Верховный Чародей, то вам бы следовало также и командовать!

— Но, — сказал Туан, поворачиваясь к Роду, — ты же все время был здесь, в Раннимиде; с нами, когда там отбивали этот набег!

— Я заметил, — прохрипел Род.

* * *

— Милорд, не все из случившегося здесь невозможно, — вздрогнула Гвен.

— О нет, все. Взять, например, тебя — крайне невероятно, что может даже существовать такая чудесная женщина, как ты. Но чтоб она не только могла существовать, но еще и влюбилась в кого-то вроде меня — ну, это решительно невозможно.

Гвен подарила ему лучистую улыбку,

— Ты всегда недооцениваешь себя, Род Гэллоуглас, и переоцениваешь меня — и таким образом заставляешь холодный мир превращаться для меня в теплый.

Против такого выражения ее глаз он устоять не мог; оно манило его все ближе и превратилось в длинный, глубокий поцелуй, пытавшийся увлечь его еще глубже. Но в конечном итоге Род вспомнил, что находится на палубе корабля и что экипаж несомненно смотрит. У него возникло искушение послать их всех к черту, но он вспомнил о лежавшей на нем ответственности и со вздохом сожаления оторвался от поцелуя.

— В последнее время мы занимались этим недостаточно часто.

— Я отлично это сознаю, милорд. — Гвен приковала его к месту сверкающим взглядом.

— А я-то думал, что это у неандертальцев Дурной Глаз! — выдохнул Род и, повернувшись, твердо зацепил ее руку у себя на локте, направляясь на прогулку по палубе. — Но пока, однако, давай наслаждаться морским воздухом. В конце концов, чего-то более похожего на развлекательный круиз нам, вероятно, не видать никогда.

— Как скажешь, милорд, — смиренно согласилась она,

— Лишь бы ты не путала меня с моим доппельгангером, — поправился Род.

Гвен твердо покачала головой.

— Такого не может случиться ни на каком расстоянии меньше ста футов.

— Ну, надеюсь, так — но, кажется, довольно многие допустили-таки подобную ошибку.

— Они не настолько хорошо тебя знают, — промурлыкала Гвен. — Если они и видели тебя раньше, то лишь недолго и издали.

— Да, но есть некоторые, кому... ну, вот один такой! — Род остановился рядом с фигурой в коричневой рясе, сидевшей на палубе скрестив ноги, прислонившись к поручням с налитым до половины чернильным рогом в левой руке, писавшей старательным округлым почерком в огромной книге с тонкими пергаментными листами. — Приветствую вас, брат Чайлд!

Пораженный монах поднял голову. А затем по лицу у него, расплылась восторженная улыбка.

— Рад встрече, лорд Чародей! Я надеялся увидеть вас здесь!

Род пожал плечами.

— А где же еще мне быть? Это же королевский флагман. Но вы-то как сюда попали, брат Чайлд?

— Я капеллан, — просто ответил монах. — И желаю быть как можно ближе к королю и его советникам, насколько это в моих силах; ибо я стремлюсь как можно лучше записать все произошедшее в ходе сей войны.

— Значит, ваша хроника продвигается успешно? Насколько далеко в прошлое вы сумели копнуть?

— Да я, собственно, начал четыре года назад, когда умер старый король, и записывал все, что видел ж слышал о происходившем с тех пор, сперва в царствование Катарины, а потом во время совместного царствования наших добрых короля и королевы. — Он просиял, глядя на них. — И все же при нынешнем столкновении мне посчастливилось оказаться в самой гуще почти с первых дней. Мой дневник будет точен, дабы люди, которым жить много столетий спустя, узнали, сколь превосходно проявили себя люди нашего нынешнего века.

— Благородная цель, — улыбнулся Род, хотя и без должного уважения, какое заслуживал такой проект. — Однако удостоверьтесь, что записанное вами точно, хорошо?

— Не бойтесь. Я просил рассказать о каждом событии нескольких человек, и таким образом, думается, нашел нечто близкое к истине. И все же по большей части я записывал только то, что видел сам.

Род одобрительно кивнул.

— Ничего не может быть лучше материала из первичных источников. Да будет успешен ваш труд, брат Чайлд.

— Благодарю вас, милорд.

И Род с Гвен пошли дальше вдоль палубы, тогда как монах снова склонился над своим дневником. Когда они оказались за пределами слышимости, Род шепнул Гвен:

— Конечно, рассказы очевидцев не обязательно описывают случившееся в действительности. Людские воспоминания всегда бывают расцвечены тем, во что они хотят верить.

— Вполне допускаю это. — Гвен оглянулась на монаха. — И он так молод и переполнен юношескими идеалами! Несомненно, Катарина и Туан кажутся ему невозможно царственными и внушительными — а зверолюди бесконечно мерзкими и...

— Мама!

Гвен в удивлении отшатнулась, а затем расцвела лучистой улыбкой, когда поняла, что у нее на руках внезапно очутился младенец.

— Магнус, мой милый малютка! Значит, ты явился пожелать родителям счастливого плавания?

Глаза ее потемнели, когда ребенок кивнул, и Род догадался, о чем она думает — о том, что мама с папой могут и не вернуться домой к малышу. Ее требовалось отвлечь.

— Что это у него там — мячик?

Магнус держал тусклый серый сфероид, дюйма четыре в диаметре — и его поверхность внезапно зарябилась. Род уставился во все глаза.

Гвен увидела выражение отвращения у него на лице и быстро сказала:

— Не волнуйся, милорд. Это всего-навсего ведьмин мох, с коим он несомненно играл.

— О. — Род хорошо знал эту субстанцию; она была разновидностью плесени, имевшей особое свойство откликаться на мысли проецирующих телепатов. Род сильно подозревал, что она внесла немалый вклад в развитие эльфов, вервольфов и других населявших грамарийский ландшафт сверхъестественных созданий. — Когда же он начал баловаться с...

Он оборвал фразу, потому что мячик в руке ребенка менялся — и Магнус в удивлении глядел на него во все глаза. Он вытянулся вверх, сплющился и уменьшился снизу, где разделился надвое на отрезок в половину своего роста, а по бокам отделились два кусочка. Верхушка сформировалась в шар поменьше, и форму фигуры начали определять вмятины и линии.

— Что он делает? — прошептала Гвен.